Через два часа приедет мой Ирбис. Уже представляю как он обнимает меня, гладит моё  лицо, повторяя: "Ты мой  Эдвард..."

. И я задумываюсь: так кого он любит, меня  или его?

Для получения удовольствия размер фанфика не имеет значения.

Слэш_юмор

Когда я получал водительские права, то мой инструктор всегда мне орал:
-Вот что ты рычаг переключения скоростей так сильно дёргаешь?!!
Представь, что это член и обращайся с ним нежно!

диалог

У меня есть приятель Костян. Это брутальный такой парень, который часто посещает спортзал (и мне советует). Так вот, я спросил его однажды:
-Костян, ты хотя бы раз хотел побыть женщиной?
Он:
-Хм.. мне бы для начала хотя бы мужиком стать.

слэш-перл

Каждый день он доставал меня этой темой девственности, и  даже ночами заёпывал меня своей целкой.

Слэш-анек

Укеша плачет в кругу укеш:

-Ой чё было! Я вчера иду по той улице поздно вечером, и вдруг на меня напала стая семе и как начали меня насиловать, насиловать, насиловать!
Завтра опять там пойду.

Слэш-перлы

-Что ж ты не сказал мне заранее, что хочешь отъебать меня? Я б там хотя бы побрил бы!

-Мне пох. Я такой голодный, что готов и сквозь колючую проволоку просунуться.

Слэш-перл

Ну нельзя то отсасывать, то выплюнув стараться цапнуть за яйца.

____

- А предложение "Он вошёл в него." к какой категории относится к R или NC?
- Откуда ж я знаю как он у вас там вошёл? Если со всеми подробностями, то NC.
- Да он просто в него вошёл, а подробности оставил снаружи.

ПОХ

Видит Бог, я изо всех сил корчил из себя  девушку, но раз, благодаря хейтершам епаным тайна раскрыта, то признаюсь. Да, я парень и мне пиздец как стрённо, что торчу в этой пидарской группе, где практически одни девушки и преимущественно малолетки.. Да, мне пиздец как стыдно, что самоутверждаюсь среди малолетних яойщиц. Но мне уже по*уй . Я буду делать что хочу.. Я отморозок. И да, я люблю иногда перевоплощаться  в женский образ. Мне даже пох, если о моей бисексуальности узнают на работе в автосервисе и даже если какие-то гомофобы решат меня отписдить. Я буду самим собой!

Слэшемания

"Чтобы стать писателем, нужно стать Шерлоком Холмсом:наблюдать всё вокруг, замечать то,что другие не видят, и как бы вести собственное расследование.А чтобы стать писателем слэша, нужно стать Шерлоком Холмсом - геем."

Творец Джон Коннор (Женя Конорских).

Как лучше ему встать?

Слэшно у меня на автомойке, однако... Пока машин не было, я задремал. Проснулся от того, что какой-то мужик меня тормошит: -А мне только жопу помыть можно? Я аж вздрогнул нах: -Можно! Мужик: - А мне как лучше встать, мордой или задом?

Евгеника

Тема для слэш-фанфика: выведение идеального парня.
Евге́ника (от греч. ευγενες — «породистый») — (наука по выведению

идеального человека) учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств.
А проще говоря "Вывести, чтоб выебсти"

ХХХ

-Твой поклонник уже охуел! Он уже насчёт меня пишет тебе СМС: "Хочу твоего дружка!"

             -Дурак. Он хочет мой член.

ХХХ

***

-Тыкать писькой в другого мужчину-разве это по-божески????

-Нет, это божественно!
***

Мистический конкурс. Список работ.

Итак, всего четыре работы.

1. «Взрыв в ночь на Хэллоуин»

2. «Интервью с «Жертвой» Вампира»

3. «Комната 317»

4. «Пожиратель девственниц»

Пожиратель девственниц

Жанры: слэш, детектив, стёб.
Рейтинг: R.
                                                                                           История основана на реальных событиях.

Все имена и совпадения случайны.

«- Ты меня растлил! Я была совсем невинной девушкой!

 - Ты проявила определенную сноровку во время своего растления!»

«Джек Воробей и Анжелика во время поиска источника молодости»

Глава первая

Потерпевшая

Майор полиции Соловьёв краем уха прислушивался к словам допрашиваемой девушки и скучающе посматривал  на неё именно так, как доктор на пациента психиатрической больницы.  

Вскоре Соловьёв зевнул и перебил её:

       — Анастасия, послушай.  Тебя сюда привёз отец, чтобы мы завели уголовное дело на этого парня. А ты рассказываешь о нём  как о супергерое. Я не понимаю тебя. Тебе что, всё равно, что этот подонок тебя изнасиловал?

Девушка встряхнула светлыми волосами и заговорила с нотками негодования в приятном голосе:

— Я не хотела заводить никакого дела на него. Это отец заставил меня. Я была девственницей  до встречи с этим красавчиком. Мы познакомились в слэш-группе во «Вконтакте». Знаете, сейчас если в восемнадцать лет ты ещё девственница, то начинаешь терпеть насмешки от ровесниц, которые уже начали половую жизнь чуть ли не в тринадцать лет.

Соловьёв кивнул:

— Да, я заметил. Сейчас  поколение девушек иное, чем было двадцать лет назад, и в пятнадцать лет девицы выглядят уже как созревшие грудастые женщины. А от меня  вы что хотите? Заводить на этого парня дело или нет?

       — Я не собираюсь ничего заводить. Но я не против, если вы найдёте моего насильника, так как сама я его найти не смогла. Он исчез.

Соловьёв  вскочил с кресла, заставив хрупкую девушку вздрогнуть, и заорал:

— Вы что, издеваетесь все надо мной? Ты уже шестая! Понимаешь?! Шестая пострадавшая от этого насильника, которую родители привезли насильно дать показания! По описаниям внешности и обстоятельствам всех вас насиловал один и тот же человек. Но вы все вроде довольны остались. Девушки, я не понимаю вас. И смех и грех.

— Я не одна такая? — огромные глазюки девушки сверкнули испугом.

— Не одна. И всем вам от восемнадцати до двадцати одного года. И все были девственницами. И всех привозят сюда родители и заставляют заводить уголовное дело. И все вы так себя ведёте, будто совсем и не в обиде на то, что с вами произошло. Я не понимаю вас. Всё это очень странно.

Соловьёв закурил и уставился на дверь. Он кого-то ждал. Спустя минуту в кабинет вошёл высокий худосочный юноша с полудлиной белёсой гривой волос и в обычной гражданской одежде.  Анастасия взглянула на него с восхищением и опустила глаза, ибо тот был чертовски хорош собой. В «слэшанутых» полушариях мозга девушки уже расцветал сюжет, как этот утончённый «бляндинчик» «шипперится» с каким-нибудь брутальным брюнетом, даже с тем же майором Соловьёвым.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Затем майор обратился к девушке:

— Анастасия, это наш внештатный сотрудник Василий Николаевич. Я передаю ваше дело ему.

Потом Соловьёв взглянул с мольбой на парня в гражданском:

       — Братан, ты не раз помогал нам. Надеюсь на тебя.

Тот кивнул.

Когда майор скрылся за дверью, Василий сел напротив девушки и, сверкая обаянием, улыбнулся:

— Рассказывай. Где ты познакомилась с ним?

Анастасия  прикрыла веки и заговорила. Её воспоминания явно ей были приятны.

— Я, как и многие девушки, увлекаюсь «слэшем», «яоем». Ну, это…

— Я знаю, что это, — улыбнулся Василий и манерно встряхнул волосами. —  И давай на «ты».

— Его зовут Джон. Я познакомилась с ним в одной из таких групп. Он там администратор, и в него влюблены многие девушки. Он у нас чуть ли не секс-символ. Такой секс-символ, которому по статусу  положено делать так, чтобы девочки оргазмировали чуть ли не от одного его взгляда. Там у нас почти нет парней, и все девочки притворяются мальчиками. Ну… играем в ролёвки. Это знаете, когда двое или трое придумывают сюжет и отыгрывают его в переписках. Я тоже всегда притворялась парнем и была уверена, что Джон — это тоже девушка. Мы с ним отыграли постельную сцену. Он написал, что он кончил. Так продолжалось несколько дней. Мне это нравилось. Потом я рассмотрела его фотографии и с удивлением обнаружила, что он и правда парень. Мы стали друзьями. Я доверяла ему, призналась, что я девственница. И он уговорил меня встретиться. Мы встретились в субботу в ночном клубе «Гейзер». Джон оказался в реале таким же красивым, высоким и худым,  как и на фотографиях. Он притягивал чем-то. Завораживал. Я не знаю, как это объяснить. Я смотрела на него и не могла оторваться. И я была почти трезвая. Я была одета в мужскую одежду и с коротко убранными волосами, но он сразу пронюхал, что я девушка.

— Как пронюхал?

— В буквальном смысле. Он понюхал меня и прошептал в ухо: «У тебя течка. Я чувствую запах крови».

Уже не помню как, но мы оказались на пустыре за городом, и там всё случилось. Мне было больно и приятно одновременно. И хотелось подчиняться ему. Хотелось боли. Он держал меня за волосы и грубо имел,  и мне это нравилось. Из меня сочилось много крови.  Потом он опустился передо мной на колени и слизал струи крови с моих внутренних бёдер. Я гладила его по густым шоколадным волосам и смотрела в его глаза. Боже, какие у него обалденные зелёные глаза! Но сейчас он мне больше не отвечает и не хочет меня видеть. Поэтому я всё рассказала отцу. Я хочу найти его.

Девушка закончила свой будоражащий эмоциями рассказ, который заставил Василия проклинать свой вздыбившийся член. Он попросил показать то сообщество, в котором обитал этот Джон.

Глава вторая

Кристина

Василий включил диктофон  с целью записать очередные умозаключения после беседы с опрашиваемой девушкой. Почему-то рассуждения вслух всегда ему помогали.

— Итак, сегодня уже неделя моего расследования. Очередная девушка описала того же человека: высокий, худой, зелёные глаза, коричневые волосы, виртуальный ник «Джон Коннор». И все как одна упоминают его неземные глаза, приятную боль, откуда-то взявшееся желание отдать себя и помутнение рассудка. Гипноз? Вполне возможно. Все шесть девушек знакомились с ним в виртуальной группе, посвящённой слэшу. Возраст всех шести девушек  от восемнадцати до двадцати одного года, и все шестеро были девственницами. Речь идёт о серийном насильнике. Фотографии свои он не скрывает, дабы привлекать к себе внимание. Очень похож на малолетнего американского актёра, сыгравшего роль Джона Коннора в «Терминаторе-2», и этим охотно пользуется. Кстати, о возрасте… —Василий ещё раз всмотрелся в  смазливое лицо на фотографиях Коннора. — Выглядит сам от восемнадцати до двадцати трёх. Имеет бледную кожу. Голубые вены на запястьях. Внешность аристократа.

Будучи бисексуалом, Василий сам невольно залюбовался этим мальчишкой, особенно его смазливым, без щетины, личиком  и подумал: « Дьявол с ангельским лицом». Ещё у него в голове  стабильно завывало, как кнопка сигнализации: «Вампир! Вампир! Вампир!». Но Василий издал звук скептичного смешка.  Молодой частный детектив доверял логике, умозаключениям, а не причудам мистики. Василий вздохнул и продолжил:

— Полем для охоты выбрал слэш-сообщество. Слэшем, яоем увлекаются  девушки, возраст которых варьируется от двенадцати до двадцати пяти лет. Почти все девочки смело выливают в рассказах свои сексуальные фантазии, в которых присутствует и насилие с частой дефлорацией, несмотря на то, что речь идёт в их творениях об отношениях и сношениях двух парней. Девочки умудряются приписывать пассивным парням образ «омег» — образ этаких плаксивых нежных фей, которые даже «текут» как девочки. Ну чем не идеальное место для охоты на девственниц?  Но девочек младше восемнадцати «вампир Джонни» не трогает. Любит кровь.

Василий рассматривал записи сообщества. Там красовались посты от вполне невинных обучений грамотности письма до фотографий половых актов между мужчинами. Ещё привлёк опрос, сделанный самим Джоном  «Подвергался ли ты насилию?», один из вариантов ответа которого был: «Джон Коннор, ты и сам обаятельный садист». И за этот вариант ответа проголосовало много девушек. По всему было видно, что мальчишка привлекает к себе внимание и эротически болен. Это говорило тоже о некоем  психическом комплексе.  Ещё Василий задумался о том, что вообще этот Джонни интересный феерический тип, достойный изучения. А ещё подумал о том, что в обществе наблюдается тенденция раннего созревания девочек, большая часть которых применяет на себя мужскую роль, а парни, наоборот, зачастую имеют внешность, как у этого Джонни: нежные женственные черты лица, изящность и бесщетинистую моложавость подростка.

Василий уселся за ноутбук, вошёл в свой женский ник «Кристина Дракон» и начал охоту на этого «пожирателя девственниц». «Вампир» Джонни охотно завязал с ним знакомство и оказался падок на комплименты.

«Сколько тебе лет?» — спрашивал Василий, прикидываясь «Кристиной». 

«Тридцать восемь» — отвечал «вампир».

«Не верю. Ты выглядишь как подросток. Любишь кровь девственниц?» — заигрывала  «Кристина». — «Была бы я парнем, то насиловала бы парней и девственниц».

«Откуда у тебя такое желание насиловать? — спрашивал «вампир» — Я парень, но мне не хочется никого насиловать. Но мне почему-то попадаются одни девственницы и мазохистки. Они любят быть моими рабынями, и мне приходится играть эту роль, хотя я сам не прочь побыть рабом».

«Я бы тебя помучила. Давай встретимся», — предложила «Кристина».

И Джонни согласился. Договорились встретиться завтра в ночном клубе «Гейзер» на праздновании «Хеллоуина». Джон написал, что будет в чёрной рубашке и в чёрной маске на глазах, как у Зорро.

      Сделано! Василий самодовольно откинулся в кресле и завёл руки за голову. Вдруг его взор упал на посты двух девушек под никами  «Эля Соловей» и «Надежда Минетгалёва». Эти две девушки, как оказалось, уже почти полгода провоцировали Джона на конфликт: размещали везде его фотографии и гнусные слухи, обзывали его «бабой» и крыли таким матом, на который способны только недалёкие хейтеры из разряда социального быдло-днища. Их поведение явно было не здоровым, а переросшим в манию преследования. Даже их  немногочисленные последователи уже начали писать им, что всё это уже не смешно. Но эти две нездоровые девицы не внимали их намёкам и продолжали очернять женоподобного мальчишку, и это всё, как выяснилось, только за то, что пацан отказался продемонстрировать им член в видео-конференции как доказательство того, что он мужчина. У девушек явно наблюдались психические отклонения, граничащие с манией убийства. От них сыпались угрозы и другие всяческие «прелести» малолетних маньячек. К тому же чувствовали они себя безнаказанно, мотивируя это тем, что отчим  Эли работает в полиции. Также девушки визжали, что накидают жалоб на его слэш-группу, в которой он совращает малолеток.

Василий поёжился. Даже его, видавшего виды полицейского в отставке, покоробили комментарии и посты этих двух «соловьих-хейтерих». А насчёт «бедных совращённых малолеток» усмехнулся. Читал он их слэш-фанфики с красочно-сладким описанием насилия, в которых явно прослеживается бешенство растущих маток и играющих гормонов. Эти «совращённые малолетки» уже с тринадцати лет готовы сами отыметь кого угодно.

И он поспешил выйти из сети.

Глава третья

Раскаяние дьяволиц

Василий вдохнул в себя свежий осенний воздух, в котором ощутимо распылялась праздничная атмосфера. В «Гейзер» текла вереница молодых людей в костюмах. Хеллоуин был в разгаре!

Смазливый детектив надел серебряную маску на глаза и вошёл в ночной клуб. В уши ударила ритмичная музыкальная волна. На танцполе извивались ангелы, демоны, привидения и другие твари, характеризующие праздничное дыхание ужасного праздника. И тут Василий увидел его. Высокий мальчишка в чёрной рубашке, в джинсах, в «маске Зорро» и с фактурной шатеновой чёлкой пересекал зал львиной походкой. Девчонки в костюмах кисок зашептались между собой, украдкой кидая на него восхищённые взоры. Да, это был «Джонни Коннор».  «Пожиратель девственниц» встал у барной стойки и заказал лёгкий коктейль. Василий осмелился встать вплотную сзади него и прошептать в самое ухо:

       — Джонни…

Тот нисколько не вздрогнул от неожиданности, а вальяжно обернулся к нему и произнёс высоким подростковым голосом:

— Ну здравствуй, Кристина. Я так и думал, что ты парень.

Сквозь глазницы маски на Василия сверкнула пара изумрудных глаз.

— Э-э-э… парень, на меня твой гипноз не сработает, — Василий отвёл в сторону васильковые глаза.

Джонни засмеялся:

— По-твоему, я идиот, чтобы тратить на тебя свою энергию гипноза?

— А как тогда объяснить то, что по тебе с ума сходит  куча девственниц?

— Не знаю. Честно. Я не знаю. И я всегда даю им то, что им нужно.

— Каким образом?

— Гипнотизирую, но лишь немного, и они раскрываются, показывают себя без масок, таковыми, какие они есть на самом деле и чего желают их фантазии. Я лишь немного подталкиваю их к ним же самим. Удивительно, но они все хотят чаще жёсткий секс, унижения, а не нежности.

       — Хм... Интересно. А ты умеешь заставлять людей делать что-то против их воли?

— Умею.  На это требуется огромная трата энергии. Это сложнее, чем загипнотизировать продавщицу и тырить под её носом мешок сахара. Сложно, но можно. А зачем тебе это?

Василй поправил спадающие светлые пряди волос и произнёс:

— Да просто видел, как уже полгода в сети тебя две какие-то кошёлки чмырят. Почему ты с ними не расправишься?

Джон ехидно прищурился:

— А..  Элеонора и Надежда? Эти две тяночки уже достаточно нарушили свой баланс и не осознают, что за каждый свой поступок в жизни приходится платить. И как раз сегодня их ждёт расплата.

— Ты уверен? Какая расплата?

— Ну... я не знаю точно. Однажды меня очень обидела одна девушка Диана. Осыпала меня всяческими проклятиями, и вскоре она заболела раком, потеряла свои роскошные волосы от химиотерапии, и сейчас она ходит в парике и проклинает меня снова. Возможно, этих двух дам ждёт что-то вроде этого.

И тут вдруг Джон кивнул в конец зала:

— Смотри, а вот и они.

Василий вгляделся в толпу. За крайним столиком сидели две раскумаренные девицы с намазанными до бровей глазами и в костюмах  дьяволиц. Он узнал в них Элю Соловей и Надежду Минетгалёву.

— Хочешь, чтобы я наказал их?.. — произнёс Джон, устремив на них взор вальяжного хищника.

— Только без глупостей, Джон.

— Ну что ты, — засмеялся мальчишка. — Я никогда не выполняю грязную работу. За меня её делают другие.

Через некоторое время парни заметили, что Элю и Надежду подсняли какие-то двое качков, и вскоре все четверо покинули клуб. Джон сделал знак рукой, приглашая Василия, и они последовали проследить за судьбой этих двух глупых «овечек».

Проследить за ушедшими двумя парами не составило труда. Подвыпивших девушек привезли на турбазу «Волна».

Джон и Василий нашли лазейку, пробрались  на территорию турбазы и приземлились за забором двора, на котором начало твориться нечто, ласкающее слух.

Двое громил вдруг начали вести себя агрессивно, раздели двух «хейтериц» Элю и Надю и заставили их делать им минеты. Тяночки пытались сопротивляться, но это было бессмысленно.

— Мне их чёт жаль… — пробубнил Джон. — Я облегчу им участь. Пусть они хотя бы получают удовольствие от всего этого.

Зеленоглазый ведьмак щёлкнул пальцами. Девушки перестали сопротивляться. Их лица озарились блаженством. Эля Соловей смачно причмокивала, отсасывая огромный член лысого парня. Надежда Минетгалёва извивалась в экстазе, когда другой качок накинул на неё ошейник, поставил раком и начал жарить как последнюю суку. Двое громил быстро обкончались и ретировались дальше по своим делам. Перед этим они связали двух отыметых девушек и оставили стоять на коленях.

И тут к ним вышел Джонни. Они смотрели на него снизу вверх как покорные рабыни. Потом вдруг хором произнесли:

— Что желаете, наш господин?

Джонни вальяжно уселся на стол и величественно произнёс:

— Видите ли, девочки, в виртуальном мире мы все герои, и у вас двух полгода там желчь изо рта шла с примесями поноса в мой адрес. И вот я перед вами. Скажите. Кто я и кто вы.

— Ты наш господин, — произнесли две девули, стоя на коленях и всматриваясь в его красивое лицо.

— А кто вы? — спросил Джон, наливая себе в бокал портвейн, оставленный теми грудами мышц.

— Мы два ничтожества, две твоих рабыни. Мы хотим, чтобы ты избил нас.

Джон коварно прищурил колдовской взгляд:

— И вы это заслужили, но… — он сделал паузу, посмотрев в ночное небо. — Но вы этого не получите.

— Ну почему, господин?! — взмолились загипнотизированные девули в один голос. — Ударь меня!! Ударь нас, господин!

Затем они, связанные, подползли к нему на коленях и принялись целовать его грязные белые кроссовки. И всё продолжали завывать:

— Накажи нас, Господин, ударь нас! Нам плохо без этого!

Джон с презрением смотрел в зомбированное лицо Элеоноры Соловей.

— Почему ты оскорбляла меня? — прогремел его голос.

Из глаз Эли брызнули слёзы раскаяния, а из миньетного рта послышался  искренний скулёж:

— Я думала, что «Джонни Коннор»  — это  девушка, и разозлилась, что эта девушка врёт, что она парень. Меня взбесило, что её многие считают парнем, и что она выиграла вирт-конкурс красоты среди парней.

Джон усмехнулся:

— Ну, допустим, я девушка и врал всем, что я парень. А почему это тебя так бесило?

Элеонора уже рыдала:

— Дедушка Фрейд прав в том, что, как и большинство девушек, я завидую парням, что у них есть член. Я бы тоже хотела закосить под парня, но меня выдают сиськи, а у Джонни это получилось. Я ей просто завидовала. Поэтому я и занимаюсь разоблачением «членобаб», выискиваю девушек, которые косят под парней и ору всем, что они бабы. Как они смеют притворятся парнями?! Они всего лишь бабы! Ничтожные бабы, как и я!

Джон и Василий переглянулись, еле сдерживая смех.

— Да! — вдруг завопила Минетгалёва. — Я тоже завидую девушкам, косящим под парней! Будь они прокляты! А особенно завидую успешным и знаменитым девушкам, ведь я несчастна. Я очень несчастна и одинока. У меня есть всё: муж, квартира, машина, шпильки. Но муж ко мне равнодушен. Поэтому я выбираю успешных людей и начинаю их гнобить.

Затем две рабыни хором в унисон пропели зомбированными голосами:

— Мы заслуживаем наказания! Накажи нас, господин! Ударь нас! Умоляем! Ударь нас!

Но Джон только отстранился от них с омерзением и произнёс:

— А вот не ударю. Не доставлю вам такого удовольствия. Я мега-садист.

И парни пошли прочь. Две девушки пытались ползти за ними и кричали:

— Нет! Не оставляй нас, господин! Накажи нас!! Умоляем!

Василий мелко трясся. Его логика отказывалась верить в происходящее, а глаза испуганно взирали на обычного челкастого мальчишку, идущего рядом. А внутри всё передёргивало, и подташнивало от осознания того, какую силу несёт  рядом идущий в своём худосочном теле... Василия  бросало то в жар, то в холод и потряхивало.

— Ты... ты... Джон... Я болен… Ты меня пугаешь... — бубнил он. — Мне нужно отдохнуть..

       Джон прижал его к сырой каменной стене какого-то строения, похлопал по щекам и уставился прямо в глаза:

— Всё хорошо, малыш. Всё нормально. Такие как я тоже существуют. Мне от прабабки гипноз передался. Смотри на меня и дыши глубоко.

— Паспорт, — выдавил из себя полицейский. — Предъяви паспорт.

И судорожно заёрзал во внутреннем кармане куртки в поиске удостоверения работника полиции.

Но это не потребовалось, ибо Джон раскрыл перед ним свой паспорт. Через секунды янтарные глаза следователя наполнились пузырями шока:

— Что??? Год рождения 1977? Сколько же тебе лет?

— Тридцать восемь. Я же писал тебе.

— Ты выглядишь на восемнадцать-двадцать, а то и на шестнадцать. Это не твой паспорт! Люди в таком возрасте так не выглядят. Или ты под радиацию попал?

— Замедленный процесс старения. И такие люди тоже существуют. Нас называют вампирами. И ещё придумывают бред насчёт чеснока и кола в сердце. Люди вообще склонны придумывать много бреда. Вот увидишь, через полвека учёные раскроют секрет вечной молодости, и тогда такие как я уже не будут удивлять.

— Получается, ты знаешь этот секрет, раз так юно выглядишь под сороковник?

— Нет, не знаю. Просто так выгляжу.

       — Ты… это… — меня только не гипнотизируй, — выдавил из себя Василий.

— Ты не поддаёшься… почему-то, — прошептал «вампир», отпустил его и двинулся дальше.

Глава четвёртая

Анимешные мальчики

Парни вернулись в клуб, в котором  ужасный, но добрый праздник Хэллоуин заполнял волнами куража каждый атом воздуха.

Влив в замёрзшее тело небольшую дозу коктейля, Василий, наконец, вернул себе чувство реальности.

Потом, взглянув на необычного приятеля, спросил:

— И всё же, почему слэш и девственницы?

Джонни опустил ядовито-зелёные глаза и произнёс:

— Я расскажу тебе, только ты не смейся.

— Смеяться??? — Василий чуть не поперхнулся. — Да после всего того, что я видел… Смеяться??

Это было странно, удивительно и смешно одновременно сейчас смотреть на Джона. Парень, обладающий такими мистическими штучками, и стесняется как подросток! Впрочем, он и был подростком. Вечным подростком.

Отхлебнув коктейль, Джон заговорил:

— Это было год назад. Я возвращался с работы домой. Вдруг  ко мне подошёл мужчина, по виду обычный заводской работяга с выпирающими мускулами.

«Прости, я не пойму, ты парень или девушка?» — спросил он.

«Парень» — ответил я.

Тот протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями.

«Ты какой-то как девушка, — сказал он. — Может, тебе в спортзал походить?»

Я согласился.

«А девушка у тебя есть?» — спросил мужик.

«Нет», — ответил я.

«Не везёт с ними? Ну правильно, ты сам как девушка» — засмеялся новый приятель.

Я резко остановился, показав тем самым своё недовольство.

А тот вдруг сказал:

«Ну ладно, извини. Слушай, может, пойдём посидим, пивка выпьем. Ты мне понравился. Угощаю».

При этом он тронул меня за задницу!

Я отказался и помчался прочь. Меня уже не первый раз путали с девушкой, но это было последней каплей! Я бежал прочь, и меня душили слёзы.  Горько осознавать, но этот случайный мужик был прав: я считал себя уродливым и не пользовался вниманием девушек. И нужно было что-то менять.

Накачивать мускулы? Нет. Это не для меня.

И тут в одной соцсети я мельком пробежался в одной слэш-группе, оставив свои фотографии.

И какого было моё удивление, когда мне под ними девчонки начали оставлять комментарии:

«О боже, какой милый парень!»

«Пацан на фото ох*енен».

«Я бы его затискала в постели».

И всё в таком духе.

Ну какому бы парню это не понравилось? Также мне начали поступать и в «личке» признания в любви и предложения встретиться. Меня завалили респектами, как звезду, и я поверил в свою привлекательность. И ещё у меня был комплекс из-за маленького члена, который я , злясь, обзывал «мутирующий клитор». Как видишь, и ведьмакам как я свойственны вполне человеческие комплексы.

Я понял, что нужно  девушкам. Девушкам нужны не мускулистые громилы, а идеал мужчины, представленный Востоком.

Японская эстетика утверждает, что красивый мужчина — это мужчина «женственный», привлекательный, культурный, но никак не мускулистый громила. И этот идеал  я.

Отрастив чёлку до самого подбородка, я примерил на себя образ женоподобного анимешного мальчика, и он мне пришёлся впору.

Иногда я выходил в сеть под женским ником и изучал женскую психологию. Девушки любят слэш и яой, потому что жаждут романтики и примеряют на себя роль милых «уке». По сути, слэш и яой — это описание тех же гетеро-отношений и сношений, только с женской подачей. Отсюда и «омегаверс» — течные и беременные мальчики. Это было читать смешно, но вместе с тем полезно и интересно покопаться в девичьих фантазиях, понять, что роль «уке», роль «пассива» для них унизительна настолько, что они рады её примерять и на мужчин во имя бессознательной женской мести. Потом я изучил и женское тело, понял многие хитрости женского оргазма. Девочки и девушки мне доверяли. Как втереться в доверие к девушке? Конечно же, прикинуться девочкой и выпытать из неё все женские секреты. Это было интересно. Потом я всё же признался, что я парень, и девочки возрастом от двенадцати до восемнадцати лет спрашивали у меня совета в отношениях с парнями и доверяли прочие вопросы.

В слэш-течении парней почти нет. Но я всё же надеюсь встретить хоть одного… такого же сумасшедшего, как я.

Взгляды парней встретились.

— Ты тоже похож на мальчика из аниме, — прошептал Джон.

Василий смотрел на его губы, которые хотелось до одури облизать.

— А ты точно меня не гипнотизируешь сейчас?

— Я пробовал. Ты не поддаёшься, — произнёс «вампир» Джонни.

Их рты сомкнулись в такой страсти, словно хотели сожрать друг друга.

— Тогда почему я это делаю? — шептал Василий, оторвавшись на секунду и хватая воздух.

— Потому что мы два кавайных анимешных мальчика.

Комната 317

Фэндом: Ориджиналы

Рейтинг:  R

Жанры:  Слэш (яой),  Ангст,  Мистика,  Даркфик,  Ужасы

Предупреждения:  Смерть персонажа

Размер:  Мини, 10 страниц

Кол-во частей: 3

Статус: закончен

Описание:

«Психическое оружие. Это наш ключ к победе в этой войне, наш козырь в рукаве».

Здание с бесконечными хитросплетениями коридоров, комнаты без окон. И страх. Всепоглощающий страх.

Здесь ты преследуешь лишь одну цель — выжить. Ведь став жертвой чудовищного эксперимента, всё, что у тебя остается — жизнь... и любовь.

Посвящение:

Моей любимой Настеньке Найдёновой. Я помню о тебе, не переживай.

Предисловие

Объявление в местной газете «Вестник Союза», 7.08.2023

Срочное сообщение! Франция объявила войну Священному Союзу!

Сегодня утром в 6:37 вражеская авиация сровняла с землей пограничный городок Тотенхайм, что, как известно, являлся крайней северной точкой нашего страны.

Эта атака, по мнению экспертов, была последним этапом подготовки к полномасштабным военным действиям. Подобное заявление никак нельзя считать бесподставным. Как сообщалось раньше, французские беспилотные летательные аппараты неоднократно нарушали воздушные границы Священного союза. Кроме того, в последнее время и в самой Франции проводятся разносторонние военные учения, что можно было назвать подготовкой к предстоящей атаке и к ее последствиям.

Главы государств со всего мира уже признали подобный акт агрессии объявлением войны со стороны Франции. Кроме того, уже разработан и согласован план дальнейших действий.

Сейчас как никогда наша страна нуждается в защитниках. Войны прошлых лет показали, что лишь вместе мы можем одолеть врага. Поэтому правительство призывает…

Из письма мисс Шульден, адресованого мистеру Джеймсу

… Война. Похоже, она возвращается в наши края. Просто не верится, неужели она вновь решила разорвать своими медными когтями то хрупкое равновесие, что далось нам с таким трудом. Это похоже на страшный сон, дикую иллюзию, сумасшедшую мечту безумца. Хочется открыть глаза и разом оказаться в сумрачной тишине городка. Помню, как ненавидела эти серые, однообразные будни, эти похожие один на другой выходные. Помню, как рвалась навстречу приключениям, а они, словно играя со мной в прятки, убегали прочь, исчезали.

Теперь я бы отдала все, лишь бы всё опять стало по-прежнему. Чтоб мужчины шли на работу в офис, а не на поле боя. Чтоб женщины плакали над книгами и фильмами, а не над телами любимых. Чтоб дети боялись монстров под кроватью, а не расстрела.

А в общем у нас всё по-старому. Питер ушел сегодня утром, думаю, навсегда. Думаю пойти за ним — говорят, людей в добровольцы набирают. А ты же знаешь, сидеть сложа руки я не привыкла, особенно, когда дело идёт о спасении тысяч жизней. В городе тихо. Правда, когда ветер меняется, выстрелы вражеские слышны.

Не знаю точно, зачем пишу это. Может, так будет легче. Нарушил ты обещание, мне тебя в гроб класть…

Из заявления командира элитного подразделения «Титаны» миссис Джонатан Кавэн, 30.10.2033

Господа, конечно, вы можете со мной не согласиться, но, как по мне, эта война уже порядком затянулась. Кажется, что мы топчемся на одном месте, не в силах сойти с него. А тем временем наши ресурсы — как людские, так и продовольственные — истощаются, попросту таят. С каждым днём погибает всё больше наших солдат, и в то же время хранилища пустеют на глазах. Каждый час это французы убивают наших ребят, оставляя детей сиротами, а жён — вдовами.

Кроме того, всё чаще слышны недовольные возгласы со стороны гражданских. Раз за разом они возмущаются из-за неработоспособности правительства. И, к сожалению, не без оснований. Дело близится к революции. И уж поверьте, если страну снаружи разрывают на части враги, а народ потрошит её изнутри, ни к чему это в конечном итоге хорошему не приведёт.

Да, у нас есть современное оружие и хорошо обученные солдаты, но и наш враг не отстает. Он наступает нам на пятки, дышит нам в спину. Ходят слухи, что их учёные ведут активные разработки новейшего оружия. Говорят, что оно сможет расщеплять человека на молекулы: раз — и нет человека. Думаю, объяснять все те ужасные последствия, что ждут нас в связи с этим изобретением, будет излишним.

Есть только один способ выйти победителями из этой войны. К сожалению, если верить слухам, французы додумались до этого первыми. Мы должны изобрести что-то совершенно новое, что-то, что до нас еще никто не делал.

Из доклада научной базы «Феникс», доктора Чака Стэдхема, 10.12.2032

в рукаве.

Проект «МШ» («Мозговой Штурм»), несомненно, единственный в своем роде. Речь здесь идет совершенно не об убийствах моральных, эмоциональном воздействии. Нет.

«МШ» предполагает полное разрушение психики человека. Путем воздействия специальных веществ на определённые участки мозга, включения или же отключения тех или иных процессов мышления, субъект лишает возможности адекватно реагировать на внешние раздражители. Кроме того, он испытывает сильнейшие галлюцинации, что в сумме с действием от определенного рода веществ вызывает полное отключение нервной системы, разрушение нервных окончаний…

Из электронного письма миссис Джонатан Кавэн, адресованого Стюарду Патерсону, 17.12.2032

Никогда не думала, что они отпустятся до такого. Психическое оружие. На первый взгляд, глупо и бессмысленно. Но это лишь на первый взгляд. Стоит лишь задуматься об этом, как охватывает леденящий душу ужас. Они назвали это гуманным решением проблем. Они считают, что сводить людей с ума, превращая их в «овощи», это в порядке вещей.

Да, я говорила о чём-то совершенно новом, но кто же знал, что им придёт в голову такое.

В последнее время всё чаще закрадывается мысль, что сейчас жизни миллионов в руках психопатов. А теперь они решили превратить и остальных в подобных себе.

Вряд ли я усну сегодня ночью. Завтра они голосуют за предоставление этим — не побоюсь этого слова — психопатам разрешения на проведение опытов. Для себя я уже давно решила: пусть мой голос ничего не решит, пусть, возможно, он будет единственным, но я проголосую против. Против этого сумасшествия. Против этого бреда. Этой ночью, думаю, меня будут мучить жуткие видения бьющихся в конвульсиях молодых парней и девушек, обреченных на ужасную и мучительную «гуманную» смерть…

Из приказа президента Священного Союза о проведении разработок в хо­де проекта «Мозговой Штурм» научной базой «Феникс», от 7.01.2033

 …разрешение на проведение опытов в рамках проекта «Мозговой Штурм«… материальное обеспечение… военнопленные…

Глава 1

Он брёл по бесконечному лабиринту коридоров. Под потолком жалостливо гудели тонкие пожелтевшие стержни-лампы. То тут, то там посеревшие квадраты навесного покрытия испарились, будто сбежали, испугались мертвенной пустоты. В ушах звенело от зловещей тиши, лишь тёмные капли стремились к полу, покрытому пылью и грязью, нехоженому, да разбивались вдали об его холодный кафель.

Тонкие стены бежали вперёд, сворачивая то в одну, то в другую сторону, извивались, сходились в тупики. Их бег бессмыслен, их путь заранее просчитан. Но они продолжают бежать вперед, унося с собой бесконечное множество дверей, что кожной болезнью, уродливыми язвами впивались в них. А за каждой дверью — целые неизведанные миры офисных кабинетов и складских помещений. Кое-где беглецов караулили засохшие растения. Наверное, будь на то их воля, и они бы пустились в бега. Но сети их корней спрятаны в горшки-тюрьмы. Заключенные стали надзирателями, и вот их костлявые тени пугают всё вокруг.

 Везде и всюду видны следы присутствия живых: брошенная сумочка, исписанная ручка, мышиные следы, что тоненькой цепочкой тянутся вдоль стен, возникая из ниоткуда и исчезая в никуда.

Он шёл уже несколько часов, но по-прежнему перед ним — лишь хитросплетения коридоров, их спутавшаяся в пространстве сеть. Черные пасти дверей хищно скалились, сверкая начищенными до мутного блеска ручками. Они манили к себе, протягивали свои невидимые руки, сладкими голосами обещали помочь найти выход. Но стоило их открыть, как на плечи неподъемным грузом падало разочарование, влезало под кожу ненасытным насекомым. За каждой дверью — заваленные хламом, что и не пройти, комнатки, да новые и новые коридоры.

Он ходил, бродил, бегал по коридорам, не находя выхода.

Они сливались воедино и разбегались во все стороны. Они медленно ползли прямо и резко поворачивали вбок. Разветливались на сотни путей, что не пройдёшь и за целый век, и заканчивались тупиками.

Дорогу то и дело перебегали крысы, подметая длинными хвостами пол, оставляя вереницу следов. Они бежали вперёд, в самое сердце коридорного лабиринта, но стоило закрыть глаза, как они тут же исчезали, не оставляя после себя ничего. Только мелкие следы на грязном полу.

Со всех сторон доносился звук падающих капель. Казалось, дом плачет, скучая по прошлым своим обитателями, пугаясь собственной опустошённости. Капли падали на пол, разбиваясь на сотни маленьких кристаллов, что разлетались во все стороны подобно звездной пыли. Они пели свою песню, наполняя бесконечные коридоры сотнями серебряных голосов. Вот только ни луж, ни труб нигде не было.

А он всё брёл по коридорам, ища ту дверь, что ведёт к выходу.

От долгой ходьбы ныли ноги, желудок крутило от голода. Он бы отдал всё за ломтик хлеба. Но всё это меркло перед воспоминаниями. Они обрушивались на него градом, давили на плечи, подкашивали ноги. Он помнил всё. Он хотел бы забыть.

***

Они летели уже несколько часов. Арни молча смотрел в иллюминатор. Белоснежные облака проплывали совсем рядом. Небесный океан разливался до самого горизонта. Оно пенилось, менялось. Белые барашки-облака застыли на нём, переливаясь в солнечных лучах.

А вдруг он видит все это в последний раз?..

Очередные переговоры Франции со Священным Союзом. Они не сулили ничего хорошего. Это сильнейшее объединение государств, что мнило себя защитником мира на Земле, это царство роскоши и бедности, где под богатым многоэтажным домом на улице просит милостыню женщина с ребёнком на руках. Они непреклонны. Они преследуют одну-единственную цель — полное уничтожение Франции и её союзников.

Сердце щемило от страха. Страх. Он липким, слизким комком застревал в глубинах души. Он обволакивал с головы до ног. Он порабощал. Сковывая по рукам и ногам. Превращая воздух в воду, давая вздохнуть. Превращая в безвольную марионетку в чужих руках.

— Боишься? — в молчаливой тишине слова звучали удивительно громко. Казалось, хриплый голос волной прокатился по салону, звеня в ушах.

Арни обернулся. Сидящий рядом в упор смотрел на него. В зеленых глазах был спрятан целый мир. Тонкие губы дрогнули в слабой улыбке.

— Как думаешь, Клод, — голос дрожал от волнения и страха. Как только самолет сядет, им откроется путь в преисподнюю. — Они убьют нас?

Клод лишь вздохнул. Врать было бессмысленно, ведь всё и так ясно, как белый день. Все переговоры со Священным Союзом заканчивались убийствами — жестокими и кровавыми. Но переговоры продолжались, а люди становились пешками в чуждой им игре, где жизнь их не стоит ни гроша.

За окном неспешно плыли облака. Стесняясь, их рваные края заливались румянцем. Золотое яблоко солнца катилось по небесному блюдечку к закату. День подходил к концу.

Нежно приобняв за плечи, Клод уложил своего любимого себе на грудь. Их пальцы сплелись в замок, сливаясь в одно целое. Ничто не в силах их разделить.

— Всё будет хорошо, — прошептал он на ушко Арни. Тот прикрыл глаза и зарылся носом в складки рубахи. — Пока я с тобой, тебе нечего бояться.

***

Дверь недовольно заскрипела, открывая незваному гостю все секреты, что так долго прятала за собой. За ней примостилась небольшая комнатка, что, похоже, сжалась от царившей в ней пустоты. С посеревшего потолка свисала лампочка на длинном проводе. С обшарпанных стен сыпалась белым снегом штукатурка. И ни единого окошка.

Высоко под потолком тянулась вентиляционная труба. Железной костью она уходила в мясо стен, просачиваясь сквозь них, растворяясь. Решётка, закрывающая вентиляционное отверстие, покорно стояла у стены, молчаливо замерев. А на её месте сверкала черная пустошь. Она, казалось, как чёрная дыра, не выпускала из себя ни малейшего лучика света, а лишь притягивала к себе, завораживая черной неизвестностью.

Он медленно вошёл, осторожно прикрыв дверь. На внутренней стороне мученица была покрыта глубокими ранами-царапинами. Они причудливыми узорами расползались по всей её поверхности. Чёрными змеями они сплетались в клубки, путались.

В вентиляции послышался противный скрежет, что разом заполнил всю комнатку. На миг показалось, что стены от страха сжались ещё сильнее, а воздуха стало ещё меньше. Что-то ползло сюда, сотрясая воздух жутким скрежетом металла.

Арни замер как вкопанный. Остатки здравого смысла вопили, молили о побеге. Но ноги не слушались. Он словно засохшее растение врос корнями в землю, не в силах больше сдвинуться с места. По спине пробежали мурашки.

Что-то приближалось. Странный звук, будто кто-то втягивает воздух сквозь длинную трубу. Ни одно живое существо так не смогло бы…

Тьму вентиляционного отверстия разорвали семь бледных полосок-пальцев. Они яростно впились в металл, похоже, намереваясь погнуть его. Из отверстия появилась голова чудовища.

Некогда человеческое, один его вид пугал до дрожи в коленках. Дикие глаза блестели в тусклом свете лампы. Редкие, выеденные болячками волосы торчали во все стороны. Его кожа была испещрена гниющими язвами. Челюсти срослись воедино, образовывая длинную трубку. Существо свирепо втянуло в себя воздух.

Арни выскочил за дверь, захлопнув её. В этот же миг что-то тяжёлое ударилось об нее. На секунду повисла тишина. Неожиданно воздух пронзил жуткий скрежет. Дверь мученически застонала под лютыми ударами. Она, казалось, плакала.

От ужаса у него подкосились ноги. Он медленно осел на грязный пол. Ещё один удар в дверь, и руки непроизвольно закрыли уши. Веки сомкнулись.

Трудно сказать, сколько он просидел так, не двигаясь. Возможно, прошло лишь пару минут. А может, в небытие умчались часы. Но стоило ему открыть глаза, как голова пошла ходом.

Перед ним не было ни двери, ни комнаты. Лишь голая стена.

Глава 2

Очередной бесконечный коридор заканчивался новой дверью. Старая, её поверхность укрыта трещинами морщин. Слепым глазом круглой ручки оглядывала она окружавший её скудный клаптик мира. Испуганные, уставшие от безумного бега стены сиротливо жались к ней, ища в ней защиту, превращая её в свой щит. По обе стороны стояли её вечные сторожа — давным-давно завядшие кустики в неподъёмных горшках.

Она манила, жаждала открыться нежданному гостю.

Ручка с противным скрипом повернулась, словно о чём-то предостерегая, неохотно щёлкнул замок, не желая участвовать во всём этом бреде, и трухлявая дверь отворилась.

Яркий голубоватый свет ударил в глаза, ослепляя. Ноги невольно перешагнули порог. Чудовищных размеров комната предстала перед его взором. До неприличия высокий потолок, что с него свисали ясные лампы в металлических плафонах. Противоположная стена казалась крохотной и немощной. Возле двери, в углу, притаился тяжёлый письменный стол, усыпанный различными бумагами. Дивные узоры из цифр и букв невесомой пеленой укрывали пожелтевшие листы, разбегались в стороны и сплетались воедино.

Картотека. Вся комната была уставлена стеллажами с карточками и бумагами, полками с личными делами. И эти шкафы древними истуканами стояли стройными рядами, молчаливо подпирая до неприличия высокий потолок.

Он неспешно брёл по заваленному бумагами с отчетами и докладами некогда работавших здесь полу. Листы шелестели под ногами, взлетали ввысь и падали ниц. Подойдя к одному из шкафчиков, он начал перерывать папки.

Они здесь. Все эти люди, их жизни запечатлены здесь. Аккуратно распечатаны и сложенные в папки, упорядоченные и расставленные по полкам. Они все здесь. Их имена искрятся чернотой ночного неба. Их мысли, стремления, цели — всё уместилось на парочке жалких листов. Их всех больше нет. И всё, что от них осталось — шуршащая под пальцами бумага с четко выведенными именами.

Одна за одной чужие жизни протекали в его руках. Все разные, все неповторимые. Но одно объединяло их все — их больше нет. У кого-то была семья, кто-то развивал свой талант, кто-то паразитом наживался на других, забирая и присваивая себе все лучшее — никого не осталось с нами. Лишь картонные папки стоят в шкафах на полочках.

В глубине комнаты что-то зашуршало. Оно приближалось, ступая по устеленной листами тропе. Шло ровно, твёрдо ступая. Шло тихо, не сопя и не рыча. Оно всё ближе.

За стеллажом мелькнула тень. Арни напряся, готовясь к побегу. Что бы то ни было, но встречи с этим он явно не искал. И вновь зашуршали листы…

***

— Клод, — радостный вскрик пролетел по комнатке, ударяясь о стены, отскакивая от шкафов, прячась за бумагами. В появившемся из сердца железного лабиринта шкафов существе с трудом угадывался некогда статный и привлекательный молодой человек. Порванный костюм, клочьями свисавший с плеч. Лицо перемазано не то сажей, не то грязью. Обычно собранные в тугой хвост волосы сбились в колтуны, торчали во все стороны.

Его глаза лихорадочно блестели в ослепляющей синеве света, подающего сверху, даваемого железными глазами ламп. Веки ни на миг не смыкались, а взор, похоже, устремился в пустоту, окружавшую их, обволакивающую их, поглощающую. И в этой пустоте он, казалось, смог увидеть все, что так долго прятали от них высшие силы.

— Клод!

Тонкие ручонки сомкнулись на его шее. Его любимый стоял перед ним. Единственный дорогой ему человек крепко обнимал его. И казалось, что с этими объятиями в него переходит все тепло хрупкого тельца, весь страх, вся боль. Он хотел бы забрать это все, впитать в себя до последней капли…

По впалым щекам потекли слёзы. Солёные капельки сбегали вниз, оставляя по себе одни лишь тонкие дорожки-змейки, извивающиеся и растворяющиеся в воздухе.

— А-арни, — хриплый голос дрогнул.

***

Их шаги глухо звучали в тишине коридоров. Вдалеке всё так же капала вода, не оставляя луж. Цепочки мышиных следов становились не в меру короче. За старыми дверями кто-то тихо пел.

Они шли вперёд, не оборачиваясь. Страх дышал им в спину, хватал за рукава. Но они не прекращали свой путь. Остановиться сейчас — значит проиграть. Проиграть в этой недетской игре. Проиграть собственные жизни. Реванша здесь не будет.

Их пальцы сплелись воедино. Их руки сцепились в замок, что никому не под силу открыть.

Чёрной бездной комнаты без двери заканчивался еще один коридор.

***

Комнатка была битком набита столами, усеянными всякими безделушками по типу кружек и ручек, и стульями, на одном из которых по-прежнему висел чей-то некогда чёрный пиджак. Длинными оборванными рукавами он обнимал мягкую спинку офисного кресла, ища в ней спасение и защиту. Мел­кие вещицы на столах собирались кучками. Все искали спасение.

Тонкие картонные перегородки отделяли друг от друга бывшие рабочие места, разрывали на части все чувства бывших работников. И с этих китайских стен на кресла и на столы воззирали обрывки фотокарточек и карт, давным-давно выцветшие кнопки. Живыми глазами они смотрели на вырезанную временем пустоту.

На чёрном кресле с бесчеловечно продавленным сидением лежал маленький детский рюкзачок. Покрытые грязью и пылью цветы и бабочки на нём уже не блестели. Обрывок яркой жизни поблёк, как и сама та жизнь.

Клод неохотно взял находку в руки. Такие маленькие следы присутствия живых он повидал уже не мало. Губная помада, недоточенный карандаш. Они были здесь на каждом шагу, за каждым углом, каждой дверью.

Рука нырнула в рюкзачок. Тонкие пальцы ловко бегали по складкам ткани, гладким фантикам от карамелек со вкусом ванили и шоколада, по набору фломастеров. Внезапно под рукой скользнуло что-то твёрдое и гладкое. Из кармашка он ловко выудил старую куклу.

Один её вид приводил в ужас. Зелёное платье в горошек разлезлось и грязными лохмотьями свисало с шеи. Руки вывернуты, ноги поломаны. Арни бережно коснулся её уродливого лица.

На пол с треском выкатилось белёсое глазное яблоко, а из отверстия под него поползли сотни чёрных жуков, что появлялись из ниоткуда и исчезли в никуда.

В ужасе он отбросил от себя злосчастную куклу. Та, отлетев в сторону, глухо ударилась о перегородку и распласталась на полу.

Они замерли от ужаса.

На глазах уродливая кукла начала расти, становясь всё больше и больше. Из-под тонкой кожи наружу, пузырясь, полезла жидкая пластмасса. Розоватыми каплями падая на пол. Платье разорвалось, и тонкие лоскутки ткани полетели на пол. Чудовище взвыло.

Они бежали что есть мочи. Спотыкаясь, скользя на разбросанных бумажках. Они опрокидывали за собой кресла, сбрасывали вещи со стола. Но монстру всё было нипочем. С жалостливым треском разлетались перегородки, летели щепки из столов.

Это конец.

Арни громко вскрикнул и повалился на пол. По ноге прокатилась волна острой боли. А чудище всё ближе.

Это конец.

Он жалобно заскулил, завопил, зовя на помощь любимого. Но Клоду было всё равно. Он мчался вперёд, позабыв обо всём на свете: об усталости, о боли, о своем любимом.

Это конец.

Тяжёлая туша монстра повалилась на несчастного. Затрещали, ломаясь, кости, фонтаном брызнула кровь…

Конец.

***

Клод лежал на холодном полу, свернувшись в комочек. На глазах блестели слезы, а губы растянула сумасшедшая улыбка.

Из уха выползали жуки.

Он лишь нашёл свою любовь и тут же потерял. Теперь уж навсегда.

Чёрный жук скользнул в нос.

По щеке скатилась блестящая слеза.

За запертой дверью послышался лязг металла и тихое пение.

Дверь со скрипом отворилась.

Интервью с «Жертвой» Вампира

Фэндом: ориджиналы.

Рейтинг: PG-13.

Жанры: слэш, мифические существа.

Размер: мини.

| Глава I |

       Каждый из нас хоть раз, но слышал что-то о вампирах. Одни уверены, что они боятся света, другие — что не переносят чеснока, некоторые утверждают, что вампиры холодные, как лёд, а есть те, кто говорит, что они тёплые.

Меня зовут Маэль. Я знаю правду о вампирах, потому что я живу в их мире. Хотите узнать, почему? Тогда позвольте предложить вам чай или кофе, а вместе с этим и мой рассказ. Присаживайтесь, у нас есть три часа до возвращения моего Вампира.

Всё случилось, кажется, полгода назад. Я не могу точно сказать, потому что потерял счёт времени и вообще все понимание об окружающем меня мире, попав к Вампирам.

Вообще, говорить «Мир Вампиров» неправильно, так как они живут среди нас, хотя, думаю, что это мы живём среди них. Поверьте мне, вампиров вокруг гораздо больше, чем людей.

Об этом я узнал от моего Мучителя. Хотя начинать рассказ с именно этого будет совершенно бессмысленно, так как Вы просто не поймёте всей сути.

Итак, вернемся в недалёкое прошлое. Помните, был у нас в городе затяжной дождь, который не прекращался, а лишь утихал время от времени? Так вот, всё началось примерно тогда. Быть может, рассмотрев меня, Вы уже узнали, кто я.

Повторюсь, я — Маэль, мне семнадцать лет и я сын сенатора Далтона. Обычно про таких говорят «золотой ребёнок», но нет, я не из таких. Будучи внебрачным сыном, я лишь бельмо на глазу и угроза его карьере. Правда, понимание этого я обрёл совсем недавно.

Будучи ребенком вне брака, я вёл тихую жизнь в тени, в то время как мои брат и сестра Филип и Элайза Далтон были настоящими звёздами и часто появлялись на публике, особенно для выборной компании нашего отца.

Зависть — это грех. Так говорила моя мама — добрейший человек и, поистине, ангел милосердия. Но такие обычно не живут долго. Нет, не надо начинать жалеть меня. Это ведь жизнь. Рано или поздно, но все мы умираем. Я имею в виду людей, конечно.

Прошу Вас, пейте чай, пока не остыл. Так вот, в тот вечер шёл дождь. Промозглый и противный. Идти пришлось долго, транспорт до дома я пропустил, но обычно это не огорчает меня, потому что движение — это жизнь. И я люблю жизнь.

Идти нужно было не то чтобы далеко, но остался нелюбимый отрезок моего пути, проходящий через церковь Святого Прощения. Нет-нет, я посещаю церковь, но они пугают меня. Не знаю, чем именно.

И я шёл, сжавшись в нервный комок, да ещё и от холода съёжившись. Пальцы были ледяными и еле сгибались, зубы стучали так, что можно было сыграть партию барабанной дроби. Вся моя одежда была насквозь мокрая, и я промерз до костей, а потому дрожал и с трудом дышал.

Знаете, как страшно, когда ударяет молния и бьёт она прямо в шпиль на церкви? А тут ещё ты идешь мимо и видишь это. И буквально через пару секунд из дверей святой обители выходит тёмная фигура с окровавленными руками.

Не знаю, как Вы, а я со страху кинулся бежать, причём тут же забыв про оцепенение от холода. От испуга мне стало невыносимо жарко. Ноги несли меня сами, а взгляд метался, как у психически больного человека.

Но он догнал меня. Причём понял я это лишь тогда, когда на моей шее разомкнулись пальцы, позволяя мне дышать, но вместе с тем я упал на каменную дорожку и ударился спиной. Хотя лучше так, чем задохнуться. Во мраке я увидел, как ярко мерцают его глаза. Они не были ярко-красными или жёлтыми. Нет, вовсе не такие, как обычно описывают это люди, ни разу не видевшие вампира. Его глаза были прекрасного серебряного цвета, и они мерцали в свете ударяющих молний.

Прекрасная и одновременно пугающая картина. Не будь мне страшно, я бы, наверное, восхитился и влюбился в ту же секунду. Но я очень боялся. Отползая назад, я всё тщательнее рассматривал лицо напавшего на меня.

Выпирающие скулы с впалыми щеками, прямой нос, тёмные брови, серебряные глаза, бледные губы, но не мертвенно белые. Он словно тоже замёрз от этого бесконечного дождя. И несколько секунд мы смотрели друг на друга сочувственно и, кажется, забыли, что происходит, но очередной удар молнии вернул нас к реальности.

Думаю, он мог убить меня сразу. Выпить, как говорят они, до дна, оставив лишь холодное тело. Он мог сломать мою шею, мог задушить, мог вырвать мое сердце, бьющееся от страха так быстро. Думаю, ему бы понравился такой деликатес. Но он не сделал это. Не знаю почему. Он не говорит мне.

В ту ночь я не помню, как вернулся домой. Я не помню, как разделся и лёг в кровать, как уснул. Я помню лишь мелькнувшие передо мной серебряные искры и после них темноту.

Наутро всё было как обычно. Моя комната, мой дом, мой кот Герри. Боль в горле. Не дышащий нос. Я заболел. И неудивительно. Но я никак не мог понять, что было ночью. Возможно, это был сон, но откуда тогда на моей шее следы?

Ах, кажется, я утомил вас этой предысторией, и Ваш чай всё-таки остыл. Я сделаю новый. Хотите с корицей? Он согреет. Тем более на улице снова идёт дождь.

Знаете, чай стал моей специализацией. Его я могу приготовить и подать как дорогое блюдо. Я знаю множество рецептов, особенно я хорошо подбираю комбинации основного вкуса. Как-нибудь я обязательно приготовлю вам особенный чай. Мой Вампир любит чай с пряностями, а вот с лимоном не пьёт вовсе. Вряд ли кто-то расскажет Вам, что у вампиров тоже есть вкусы и предпочтения в иных напитках, кроме крови.

Вот, прошу, горячий и свежий чай с корицей и медом. Думаю, можно продолжать рассказ. Я решил, что это было помутнение разума, бред от температуры, а синяки на шее — мало ли как я их получил?

Прошла неделя с того случая. Я лечился очень усердно, потому что лежать в постели не люблю. Уже встав на ноги и бодрствуя как прежде, я отправился по своим делам, рассказывать о которых не имеет смысла — обычные бытовые хлопоты, я ведь живу один, так что слежу за домом тоже я. Учиться я перестал года три-четыре назад. Так что всё моё время было занято лишь работой в кофейне и чайной, оттуда и деньги. Ну и отец давал каждый месяц символическую сумму, потому что я его ребёнок.

Нет, прошу Вас, не делайте такой жалостливый вид. Мне хватает денег, все в порядке. Правда, я стал жалеть, что бросил учебу — это такое большое моё упущение, что даже совестно. Но я наверстал упущенное благодаря моему Вампиру.

Снова я забегаю вперёд. Вернёмся к тому дню, когда я пошёл за обычными покупками. Я сильно разошёлся, накупил много всего, но, отнюдь, всё было нужным. Нести домой такие сумки обычному подростку, а не голливудскому школьнику из фильма про подростков, где они выглядят не меньше, чем на двадцать — двадцать пять лет, было трудно, и я едва не побросал половину прямо на тротуаре. Но всё же, превозмогая ноющую боль в руках, я тащил эти сумки. И знаете что? Я тогда всерьёз подумал о том, чтобы начать заниматься спортом. Ну правда.

Однако мысли мои перебил скрежет по металлу чего-то острого. Знаете этот мерзкий звук, от которого на загривке волосы дыбом? Вот именно такое ощущение у меня было от того, что я услышал. Оглянувшись, я увидел человека, как мне тогда подумалось, в чёрном драповом пальто с воротником стоечкой, с большими чёрными пуговицами и подвернутыми рукавами. Тёмные брюки снизу тоже были слегка подвернуты, а из-под них выглядывали начищенные чёрные туфли. Таких на улице не часто встретишь, всё-таки мы не в Голливуде живём, как я уже говорил. И тут на тебе — такая кинозвезда.

Когда он подошел ближе, я увидел знакомое лицо, и меня снова пробил озноб, как в ту ночь. Пальцы сами собой разжались, чтобы облегчить тело, которому сейчас снова нужно бежать. Но я даже не успел повернуться, чтобы сделать хоть шаг от него. Мою руку сжали с такой силой, словно в неё вцепилась разъяренная собака, вроде питбуля. Я взвыл, даже заскулил, признаюсь, как девочка, хотя тут любой бы издал звук, как избитая дворняжка. Мужчина дёрнул меня к себе, и я почувствовал у лица ткань и вдохнул горький запах, который тут же выбил из моего тела сознание. Я обмяк и повис на его руках, как влюбленная принцесса от долгожданного поцелуя. Только в моём случае всё было более мрачным.

Не трудно догадаться, что меня похитили. Очнулся я не в гробу, как показывают в фильмах, не в тёмном и сыром подвале, как рассказывают «жертвы» покушений вампиров, а в обычной комнате, маленькой, но теплой — на это я обратил внимание сразу же. Я вообще очень мерзлявый человек, так что тепло было просто благодатью. Осмотр комнаты занял не больше минут двух-трёх, так как осматривать было, в принципе, нечего. Стены в обоях с каким-то мелким узором, небольшой тёмный шкаф у одной стены, тумбочка у кровати на одного человека, окно было обычным, а не малюсенькое, как его обычно рисуют страдальцы и жертвы вампиризма. Это была простая комната. Меня накрывало нетолстое, но достаточно теплое одеяло, подушка, не сказать, что прекрасная, но для сна годилась и не пахла плесенью. Когда разглядывать окружение с кровати было уже бессмысленно, я начал вставать. Представляете, я был в другой одежде. Не от «Дольче&Габана», разумеется, а в обычной белой футболке и чёрных бриджах домашнего типа. А до того я был в рубашке, джинсах, куртке и кепке.

Все эти странности пока что не вырисовывали в моём понимании происходящее. Я не понимал, что происходит. Постепенно, словно просыпаясь, я начинал явственнее ощущать опасность и угрозу. И наконец я осознал — меня украли. И привезли в это место. Переодели.

Первой же мыслью был осмотр своего тела. Ничего. Ни синяков, ни царапин, ни укусов, представляете? Обычно же, как все это представляют: ты просыпаешься после похищения, а у тебя дырки в шее или ещё где, тут уж зависит от оригинальности «укусителя», тебе плохо, кружится голова, тошнит и жутко хочется пить.

А тут... Ничего. Я даже как-то удивился что ли. И тогда встал вопрос: кто и зачем меня похитил. Если не покусал, значит, не вампир, ну или ему не интересна моя кровь. Но ведь похитили. Значит, им нужно что-то вроде выкупа. Только от моего отца этого не дождешься.

Дверь медленно открылась, и я увидел своего похитителя. Он был совершенно спокоен, даже как-то расслаблен. При быстром рассмотрении я решил, что он одет по-домашнему просто и легко, да и волосы у него были вроде мокрыми.

Он не спешил, смотрел на меня, ждал, пока я рассмотрю его в подробностях и подам хоть какие признаки жизни, а то застыл, как статуя, и пялюсь на него, как дикий. А я всё не мог пошевелиться. Но всё-таки первым «сдался» он.

— Насмотрелся? — совершенно не окрашенным никакими эмоциями голосом спросил он. — Если ты закончил проявлять свою наглость и невоспитанность, то пойдём.

Я даже не думал, что он по-человечески говорит. Да ещё таким красивым голосом. Я тоже раньше думал, что вампиры — это что-то вообще не постижимое. А он вот — прям как человек. Разговаривает, двигается, даже вздыхает! Меня это так удивило — потому что он снисходительно вздохнул и вышел за дверь.

Я не понимал вообще ничего. Он меня украл, а теперь ведёт себя так, словно я попросился к нему, не имея иного пристанища. И всё-таки я пошел следом. Выйдя за дверь, я увидел обычный коридор: по стенам то рамки с фотографиями, в основном гор и лесов, то картины с теми же природными чудесами. В конце коридора виднелась лестница, уходящая вверх и вниз. Около нее стоял Похититель и выжидающе постукивал пальцами по перилам.

Я пошёл по коридору, и он, видя это, начал спускаться вниз. Следуя за ним на расстоянии, я разглядывал всё вокруг, ища выход, и изредка поглядывал на его спину. Наконец я, решив действовать, подобрал момент и бросился к двери. Плевать, что босиком, что в одной футболке и бриджах — главное сбежать.

Да-да, вот же я наивный. Ну кто так делает? Балбес тот ещё. Наверное, так же и мой Вампир решил. Стоило мне добежать до двери, хотя скорее мне оставалось до неё пару шагов, как меня прижали к деревянному массиву, и я почувствовал, что у меня вот-вот сломается рука, заломленная назад.

Вскрикнув от боли и царапая ногтями второй руки дверь, я зажмурился и закричал.

— Мне больно! Больно!

Вот тогда он и показал, кто есть на самом деле. Над моим ухом раздался ледяной голос, все так же лишенный чувств и эмоций.

— И что?

Я снова взвыл, чувствуя, как он сильнее сжал мою руку.

— Отпусти меня!

Он резким рывком повернул меня к себе лицом и прижал с новой силой к двери, смотря в мои глаза.

— Нет. Ты попытался сбежать и получил наказание.

Я был настолько сжигаем болью, что думать времени не было. Я лишь хотел, чтобы больше не было боли.

— Прекрати! Я не убегу!

Он ещё некоторое время держал мою руку, а потом разжал свои пальцы. Я тут же притянул к себе руку, обхватывая ее второй и скуля от боли. Снова было страшно, и я не решался даже поднять голову, чтобы посмотреть на него. Я лишь снова повторил:

— Отпусти меня...

И он снова холодно ответил:

— Нет. Ты теперь принадлежишь мне и этому дому.

l Глава 2 l

У нас осталось два часа. Вы всё ещё хотите слушать? Хорошо. Тогда я расскажу, что было дальше. После того момента в прихожей он продолжил идти туда, куда собирался. Это оказалась кухня. Она была относительно небольшой.

Я плёлся следом, утирая слезы с глаз и беззвучно всхлипывая. Иногда я бросал взгляды искоса на своего обидчика, а он продолжал делать своё дело. На моё удивление, он готовил поесть для меня. Это было достаточно странно, потому что где вы видели пленника и его похитителя, готовящего ему поесть? Нет, ну вы представьте: не какая-то склизкая и непонятная каша с коркой хлеба, а хороший обед — макароны и наггетсы. Не шедевр кулинарии, но ведь хорошо?

Я смотрел на него всё время, пока он стоял у плиты. Мы молчали. У меня всё так же болела рука, и даже не становилось легче. То и дело ощупывая сжатое сильной рукой место, я тихо шипел. Было больно двигать пальцами, да и вообще рукой — плечо ныло и саднило, отдаваясь болью по всему телу. Пока я снова себя ощупывал, мужчина закончил готовить, и вдруг на стол передо мной была поставлена тарелка с ароматным обедом. Мой желудок издал пугающие даже меня самого звуки.

Посмотрев на еду, а затем боязливо на Похитителя, я недоверчиво нахмурился. Чуть отодвигаясь в сторону и отводя больную руку назад. Признаюсь, он меня снова удивил. Он некоторое время не двигался, а потом взял вилку и, подцепив макароны, протянул их мне, притом совершенно спокойно смотря в глаза мне, тому, кого только что покалечил. Я смотрел на него, как смотрит дятел на азбуку.

— Открой рот, — он терпеливо, но немного раздраженно выдохнул эти слова, чуть приблизив к моим губам вилку.

— Я могу сам, — да, я всё-таки гордый человек, хотя моя гордость по сравнению с гордостью моего Вампира просто ничтожна. Но он заставил меня есть с его рук. Мне и правда было тяжело держать вилку в руке, а тем более есть.

Мне было интересно, насколько хватит его терпения и этого «кормления с ложечки». Я думал, что он скоро бросит это дело, но он скормил мне все и даже спросил, хочу ли я еще. Я кивнул. Мне было действительно мало, я ведь проспал несколько дней. Это мне сказал мой Похититель. Он был немногословен, хотя я думаю в такой ситуации вряд ли можно много говорить.

Он положил мне ещё и снова начал кормить. Я наелся. Тогда он налил мне чай, и я с каким-то облегчением выдохнул, когда сделал первый глоток. Благо, держать левой рукой кружку и пить из неё я мог.

Я набрался смелости и спросил его, пока он стоял спиной и мыл тарелку.

— Зачем ты меня украл?

Но он молчал. Он не мог не услышать. Меня просто игнорировали. Я не сдался.

— Зачем ты похитил меня? И это ведь ты был тогда... около церкви?

Он выключил воду, поставил тарелку обтекать и повернулся ко мне лицом, а я тут же опустил взгляд. Он некоторое время просто стоял и смотрел, а потом вдруг заговорил.

— Это не похищение. Мне не нужен выкуп, не нужен никакой обмен или что-то подобное.

— А что же это тогда?! — я почему-то вдруг повысил голос, меня ударил озноб. А он смотрел на меня опять снисходительно, как на глупое животное, барахтающееся в клетке.

— У меня нет времени показывать тебе дом — можешь ходить где угодно, делай, что хочешь, туда, куда не надо, ты всё равно не попадешь, то, что не надо, не возьмёшь, так что всё, — он так просто закончил разговор, сделав свою речь какой-то по-домашнему обычной.

Пока я пытался подобрать слова, он уже ушёл из кухни и надевал пальто в коридоре. Когда я дошёл до дверного проема в коридор, он уже был готов выйти. Остановившись у самой двери, он оглянулся.

— Подойди.

Я медлил, но всё-таки подошел к нему, но остановился на расстоянии двух шагов. Он как-то странно хмыкнул и, протянув руку, погладил мою правую щеку и аккуратно прошёлся ладонью до плеча, которое всё ещё болело. Мне было не по себе от этих его действий, я даже вздрагивал от каждого прикосновения, но он не делал ничего плохого. Наконец он посмотрел мне в глаза.

— Я приеду с врачом.

И после всего этого он вышел из дома и, закрыв дверь на ключ, пошёл по дорожке в сторону машины, стоящей неподалеку. Я видел это сквозь окно. Решительно ничего не понимая, я стоял молча и в бездействии. Он закрыл дверь. Но вдруг есть запасной ключ? Поискать, как только он отъедет от дома? Или попробовать через окно? Нет, оно заперто по тому же принципу, что и дверь — на ключ. Я не знал, что дальше. Стоило осмотреться. И я занялся этим.

Сначала первый этаж. На кухне окно заперто, в гостиной тоже, в коридоре опять же закрыто. Я поднялся на второй этаж — там та же история. А вот на третий этаж меня не пустила дверь, в которую упирается лестничный подъем. Я попробовал её открыть, но безуспешно. Теперь надо было оглядеть ящики и шкафы — вдруг что полезное будет. Пистолет, ну или нож на крайний случай. Вот тут-то и стало ясно, что он все продумал — ни одного острого предмета в ящиках — ни ножа, ни вилки, что называется. Ножниц я тоже не нашёл. Можно разбить тарелку или кружку, но от этого особой пользы при схватке с Похитителем не будет. В гостиной я нашел множество дисков — и с фильмами, и с музыкой. А вот телевизор сам по себе не работал — ни один канал не ловил сигнал. Меня это насторожило ещё больше — в какой же я глуши оказался? Телефон я тоже не смог отыскать, свой мобильный я, наверное, вообще выронил на улице. Связи с миром у меня не было никакой.

Вы не хотите есть? Давайте я приготовлю что-нибудь? Как на счет пасты карбонара? Отлично!

В тот день я просидел на диване до самого вечера. Я включил какую-то комедию, но мне было не до смеха. Он не сказал, когда приедет. И я ждал его в каждую минуту. Один фильм кончился, я ставил другой. Лишь бы забить время, лишь бы не было тишины. И когда на улице стемнело, я уже хотел спать, но боялся уснуть. Я включил музыку и начал петь. И постоянно смотрел на дверь.

Около полуночи я услышал шорох колёс за окном. Он вернулся. Один или с доктором? Кто этот доктор? Может, сказать ему, что меня похитили? А вдруг я разозлю Похитителя ещё раз? Он точно меня убьёт.

Замок щёлкнул, и дверь открылась. В неё вошёл сначала молодой человек, на вид лет восемнадцати — двадцати, с небольшой сумкой при себе, а за его спиной я увидел и хозяина моей тюрьмы. Он предложил парню кухню или гостиную на выбор, тот предпочёл гостиную и, пройдя в неё, улыбнулся, смотря на меня. И что за повод для улыбки?

— Здравствуйте. Я — Томас Броуди, врач. Мой друг сказал, что у Вас боль в плече и, скорее всего, вывих. Снимите футболку, я осмотрю вас.

Я вообще не понимал, как он может быть так беспечен и спокоен. Видимо, он знает, что меня держат в заложниках. Сидя на месте, я прожигал обоих взглядом.

— Не волнуйтесь, я не сделаю Вам ничего плохого, — вот что он говорил мне, приближаясь. Я вжался в диван. Тогда Томас посмотрел на своего «друга». Вдруг он, до сей минуты стоящий на месте, подошёл к дивану и, взяв меня, поднял и поставил на ноги.

— Сними футболку и дай Тому тебя осмотреть, — снова эти холодные глаза. Я испугался его и тут же снял с себя футболку, шипя от боли в руке. Томас тут же начал трогать и щупать моё плечо, то и дело хмыкая себе под нос. И вскоре он посмотрел на моего Мучителя.

— У него сильный вывих. Ещё немного — и мог бы быть перелом. Его нужно положить в больницу и следить за состоянием. Иначе может начаться сильнейшее воспаление.

Однако, мужчина тут же отрезал.

— Нет. Он останется тут. Лечи его в доме. Если надо, оставайся тут. Томас, я не позволю выводить его на улицу.

Парень вздохнул и потёр затылок, а после взглянул на меня. Я же всё это время с надеждой смотрел на врача.

— Давай я вправлю тебе плечо для начала... Придётся потерпеть, будет больно, но если не вправить, будет хуже.

Я готов был расплакаться прямо там. Но я кивнул. Пусть он хоть вправит для начала, а то я вообще не могу двигать рукой, она уже отекла.

Пока Томас готовился к предстоящей «операции», мой похититель ушёл на кухню и зазвенел там посудой. Я, решив, что это хороший момент, шепотом заговорил, глядя в глаза врачу.

— Меня похитили... Пожалуйста, помогите мне...

Парень чуть сдвинул брови, сочувственно мотая головой.

— Не могу... Я не могу это сделать. Только не против воли Учителя...

Я тогда совсем потерялся. Учителя? Он его учителем назвал? Ну конечно же его! И мне стало интересно, чего ж он такого сделал Учитель и почему его так боится Томас и даже не решается помочь бедному мальчику. Много, слишком много у меня вопросов.

Вдруг Томас дёрнул мою руку, пока я погрузился в мысли. Взвыв от боли, я отдёрнул руку и посмотрел на врача обозлёно. А он чуть улыбнулся и потер шею.

— Прости, просто пока ты был расслаблен, мне было проще вправить твое плечо. Ну как, можешь двигать ею?

Я тут же повел рукой и подёргал плечом. Больно, но я мог шевелиться. Тут же благодарно посмотрев на парня, я тихо извинился.

— Спасибо...

— Да не за что. Я дам тебе обезболивающее, будешь пить его два ра... — не успев договорить, он посмотрел на мужчину, вошедшего в комнату и прервавшего его.

— Не давай ему никаких лекарств в руки. Я сам буду выдавать ему таблетки.

— Хорошо... Тогда я напишу рецепт, когда и что принимать. И надо будет делать перевязки, фиксирующие плечо. Лучше всего, конечно, купить специальный фиксатор.

— Понятно. Куплю. Напиши, какой он должен быть, я заеду и приобрету. И да, ты помнишь о том, что я просил, — мужчина даже не смотрел на меня. А вот я на него очень пристально смотрел. Я вообще не понимал, почему он так поступает. — Да, я впишу, название в листок. И да, приобрети витамины и еще хорошо бы ему попить имуноукрепляющие. Он недавно переболел, но не долечился. Возможно повторное заболевание с осложнением на горло.

— Ясно, — он кивнул и принял листок из рук Томаса, а также пару пачек лекарств. Когда Томас собрался и попрощался со мной, хозяин дома проводил его до двери и, закрыв дверь на ключ, обернулся ко мне. Я всё так же стоял босиком на мягком ковре и без футболки. Потирая больное плечо, я не знал, что делать. Мужчина медленно подошел ко мне, и я ощутил запах сигарет, смешанных с дорогим одеколоном.

— Просить Томаса о помощи глупо. Он не сможет помочь тебе. Никто не сможет. Запомни — теперь ты часть моего дома и меня, а стало быть — ты моя собственность. Будешь вести себя нормально — и всё будет в порядке. А сейчас я устал. Если хочешь есть, приготовь себе что-нибудь...

Мужчина потёр глаза, а потом повернулся в сторону лестницы. Дойдя до неё и уже начав подниматься, он остановился.

— Спишь ты там же, не сиди долго и иди в комнату.

Он, как мне тогда показалось, выглядел уставшим. Это показалось мне странным и каким-то необычным. Я кивнул ему и пошёл в кухню. После того обеда я больше ничего не ел, а потому был голоден. Подумав, я открыл холодильник и достал — вы не представляете, как меня это удивило, — сладкий йогурт. Я думал, у него такого нет. Обычно подобным питаются дети, но никак не такие, как он. Да и вообще наличие у него обычной еды меня сильно удивляло. Я был уверен, что он — Вампир.

Ох, как летит время. У нас полтора часа до его приезда. Вы не устали от меня? Ну раз так, то расскажу, пожалуй, самое вас интересующее, верно? Да, тот момент, когда я убедился в его сущности.

С того дня, когда приезжал Томас, прошли почти три недели. Всё это время он периодически заглядывал и смотрел, как моё состояние. К слову, мой похититель купил всё то, что посоветовал врач. И моё плечо почти пришло в норму. Это было так удивительно, ведь я считал, что вывих будет очень долго болеть и напоминать о себе. А тут на тебе — почти мгновенно прошло. Спасибо за это Томасу, он привозил какую-то мазь — и от неё мне становилось легче. Жаль только, что он привозил ее одноразовыми порциями, так как она мгновенно портилась и он готовил её перед поездкой к нам домой.

Боже, я уже начал называть это место домом. Так вот, уже прошло много времени. С похитителем мы жили, я бы сказал, как семья. Не совсем близкая и дружная, но семья. Он следил за моим здоровьем, лечил, помогал, не заставлял делать никакую работу. Лишь иногда он вёл себя странно, особенно по вечерам, приезжая откуда-то, как я решил, с работы. Мне так было спокойнее — решить, что он работает кем-то, как простой человек. И когда он приезжал, он тут же поднимался на третий этаж, закрывал дверь с той стороны и не выходил больше.

До того дня. Всё было, как обычно — он приехал в полночь, оставил на спинке дивана пальто, расстегнул пару пуговиц рубашки, посмотрел моё плечо (это у нас стало традицией) и быстро исчез наверху. А я пошёл на кухню, чтобы положить себе ужин, который я пристрастился делать до приезда хозяина дома, а потом садиться смотреть фильм и ужинать. Он никогда ещё не ел со мной. И вообще не ел.

Я собирался положить себе порцию и пойти в гостиную, где меня уже ждала прекрасная комедия, но, обернувшись, я вдруг охнул и уронил, благо, пустую тарелку. Она со звоном разбилась, а я со страхом смотрел на стоящего недалеко мужчину. Он шумно и прерывисто дышал, то и дело глубоко вдыхая воздух через нос. Я не знал, что происходит. Предположив, что у него проснулась «жажда», как в голливудских фильмах, я понял, чем мне это грозит. И колени затряслись, танцуя румбу. Я тут же присел на корточки, делая вид, что хочу собрать осколки, но на самом деле, чтобы взять осколок побольше для самообороны.

Вдруг он сделал несколько шагов, присел напротив и, взяв мою руку, аккуратно взял осколок. Я обратил внимание, что он не дышит. И я понял, почему. Он чувствует мой запах. Ему нужна моя кровь.

Боже, как я боялся, что он укусит меня. От одной мысли мне было плохо. Но меня поражало, что он не поддавался жажде и не набрасывался на меня. Он пытался не сделать этого. Но его трясло. Я чувствовал это через его руку. Вдруг он посмотрел мне в глаза.

Он всё ещё держал мою руку. И во взгляде он читал мой страх. И словно прочитав всё до дна, он посмотрел на мою ладонь. Он не смог бы перебороть себя, даже я это понимал. Он бы всё равно получил мою кровь, только пока он ещё адекватен, но если он будет терпеть дольше, то, возможно, накинется и убьёт меня.

Ладонь кольнуло, и неприятная боль отдалась по всей руке. Он сделал небольшой надрез, и из тонкой прямой линии пошла кровь. Он судорожно выдохнул и чуть сильнее сжал мою руку. Меня трясло не меньше, чем его. Я до одури боялся. Но не вырывался. Я смотрел на то, как он плавно притянул к себе мою руку, как его клыки, отнюдь не на два метра вытянувшиеся из ниоткуда, а обычные клыки, просто длиннее на пару сантиметров, чем у человека, едва касаются моей кожи, когда он облизывает рану языком.

Меня пробил озноб. И эта дрожь... Она прошла по спине до самого копчика. Он не кусал меня. Не протыкал мою кожу зубами. Он аккуратно припал губами, накрывая ими порез, и начал пить алый напиток.

Я чувствовал, как моё тело покидает кровь, как она сочится сквозь порез, как его язык оглаживает края, выдавливая наружу своё особенное вино. Я не знаю, сколько мы с ним тогда сидели так на полу, не помню, когда он остановился и сколько крови он выпил, но он остановился. Он не убил меня.

Чуть отстранившись, он ещё раз провёл языком по ране и потом мягко поцеловал мою ладонь, после чего я, ни то от страха, ни то от смешанных чувств, начал заваливаться вбок, а он поймал меня и, взяв на руки, понёс в комнату.

Я помню, как видел его снизу вверх, когда он нёс меня, я помню скользящие мимо стены и потолок, а потом мою комнату. И мягкость под телом. Он накрыл меня, и я мгновенно уснул. Всё-таки потерял кровь и переволновался.

Вы так улыбаетесь... Мило, верно? Вот и я думаю — мило. А ещё, проснувшись утром, я увидел пластырь на месте пореза. Я порой и не знаю, какой он — заботливый или нет, добрый или грубый и холодный. Но я точно знаю, что тогда он не хотел делать мне больно, а потому и не укусил. Томас рассказал мне, что первый укус — самый болезненный. Иногда от боли люди даже теряют сознание, хотя их только укусили и ещё не начали пить кровь.

Да, поэтому я начал бояться «первого раза». А он и не пытался. После того случая он больше не пытался пить мою кровь, даже не говорил ничего об этом. Мы продолжали жить вместе, я не покидал дома, даже не выходил на улицу, ждал его вечером, чтобы повторить ставшее традицией действие — проверить плечо. И потом он опять уходил к себе, и больше мы не виделись до утра следующего дня.

l Глава 3 l

Вы наелись? Если хотите, там ещё осталась карбонара. Ну, у нас остался час. Хотите расскажу вам еще что-нибудь? Мм, хотите узнать, где у нас случился переломный момент? Ну хорошо.

Я прожил с ним почти шесть месяцев. После того раза на кухне он пил мою кровь один раз, но не прямо из тела — я умудрился сцедить ему целый коньячный стакан. Утром я заметил, как его подёргивало, когда он уходил. Вот я и решил, что у него снова «жажда». Вот и подарок вечером. Но у нас ни разу не было близкого контакта, как тогда.

Я стал привыкать к такой жизни. Он привёз мне много новых дисков, даже музыкальных, которые мне нравятся. И однажды он оставил ноутбук не заблокированным и уехал. Я зашел в интернет и... Знаете, я не знал, что делать. Я мог написать кому угодно, что меня украли и держат в загородном доме, но я почему-то перестал чувствовать себя похищенным. Я привык, что в доме время от времени есть он, что он сидит со мной утром, пока я завтракаю. И кому я могу написать?

Я решил посмотреть, не разыскивают ли меня. Тогда я мог написать в полицию, чтобы они меня нашли. Но я облазил весь интернет, но про меня ничего. Меня не искали.

Он вернулся домой неожиданно. Никогда он не возвращался днем. Когда он вошел, я сидел на полу в гостиной и на коленях у меня лежал его ноутбук. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Мне было опять страшно. Но я хотел знать, почему он не дает мне хотя бы смотреть телевизор.

Когда он вдруг пошёл в мою сторону, я запаниковал и тут же скинул с ног ноутбук. Он взглянул в экран, где была открыта страница розыска пропавших людей, затем посмотрел на меня, и я вдруг выпалил:

— Почему ты отгородил меня от мира?! Почему я не могу даже телевизор смотреть?!

Он смотрел так, словно я спрашивал что-то удивительное. И вдруг он заговорил, хотя я не рассчитывал на ответ.

— Хочешь знать, почему ты тут? Начнем с того, что я — Эддер Кэмпбэлл — член Сената. Я знаю, кто ты и кто твой отец. Я знаю, что ты внебрачный ребенок. Я знаю, что ты проводил жизнь в тени. Я знаю, что твоя мать мертва. И я знаю, кто виноват, что ты оказался тут, в логове чудовища вроде меня.

Я был шокирован. Я впервые услышал его имя. Я впервые узнал, кто он. Чем занимается. Я узнал, что он владеет информацией обо мне, моей семье и о том, кто засунул меня сюда. Но Эддер явно не хотел говорить. Он медлил. Впервые за долгое время, что я пробыл тут, его лицо действительно исказилось в эмоции — он сомневался, возможно, даже боялся говорить правду. Но я хотел знать.

— Твоему отцу мешало наличие внебрачного ребенка. От твоей мамы избавился он, чтобы она не смогла помешать ему в карьере Сенатора. А вот тебя куда девать и что с тобой делать, он не знал. В Сенате большинство — Вампиры. Но есть такие, как Девид Далтон. Он человек, но душа у него чернее, чем у такого, как я. И он невзначай спросил у меня и сенатора Киплера, не нужен ли им напиток 17 лет. Я знал, что у него трое детей, я знал о тебе ещё до того, как он предложил нам тебя. Киплер, любитель крови детей, хотел забрать тебя, но я опередил его, пользуясь большими полномочиями в Сенате. Вой отец продал тебя мне.

Тогда весь мой мир, казалось, рухнул. Тяжело такое узнавать. Но я вдруг как-то успокоился. Я не любил папу, он не любил меня. Мама уже мертва, я был долго один, но теперь у меня есть Эддер. Он заботится обо мне, пусть по-своему, но всё же. И мне кажется порой, что он улыбается, пусть пока что только глазами.

— Я... Я не хочу... Выходить наружу… — я думал, что это те самые слова, которые я должен был сейчас сказать. И он понял меня. Я хочу остаться тут. Мне нравится разговаривать с Томасом, который оказался очень приятным вампиром, и, конечно, мне нравится жить, как семья, с моим Вампиром.

И если я хочу выйти на улицу, я выхожу. Вместе с ним. И теперь он не запирает дверь, потому что знает, что вечером я буду дома, ждать, когда он придет, кинет на спинку дивана своё пальто, подойдёт, посмотрит мо уже давно здоровое плечо и пойдёт к себе, а я буду смотреть фильм и смеяться, потому что завтра всё повторится снова.

Он уже скоро приедет. Что ж, спасибо за этот разговор. Надеюсь, вы придёте ещё, чтобы узнать о мире моего Вампира и о нём самом, ведь я ещё столько вам не рассказал. А пока... Мне пора оголять плечо.

До встречи.

~ Конец ~